Система наблюдения

1.

Майе понравился предложенный режим работы — сутки через трое. После того как она заполнила все тесты и прошла медкомиссию, менеджер провел ее в рубку наблюдения, похожую на кубик льда изнутри. Дверь с кодовым замком, одна из стен — большой монитор, другие стены обиты белым войлоком, перед монитором кресло.

— Вот здесь ты и будешь работать, — бодрым тоном сообщил менеджер.

Майя бегло осмотрела кабинет, хотя с выключенным монитором осматривать было нечего.

— Присаживайся!

Она уселась в кресло, спинка которого чуть откинулась назад. Менеджер присел рядом, прислонившись спиной к войлочной обивке.

— Ты ведь уже в курсе, в чем суть работы?

Майя кивнула.

— Повторю ключевые моменты в двух словах, — произнес менеджер. — Мы занимаемся обеспечением безопасности, для чего требуется постоянно вести усиленное наблюдение. Главная проблема — в том, что нужно отсматривать миллиарды отснятых камерами часов. Это попросту невозможно, даже если привлечь все население страны… И вот на помощь приходят операторы наблюдения!

Последняя фраза прозвучала как лозунг. «Оператор наблюдения» — теперь это про нее, подумала Майя.

— Так вот, операторы под действием специального препарата отсматривают около пятисот каналов наблюдения одновременно.
— А голова от этого не взорвется?
— Нет, все под контролем, — этот дежурный вопрос заставил менеджера улыбнуться. — Препарат переводит твое сознание в другой режим. Ты не анализируешь то, что видишь, а просто смотришь. Это похоже на выступление хора — ты слышишь все голоса сразу, но ни в один не вслушиваешься по отдельности. Но если один голос возьмет фальшивую ноту, ты тут же это заметишь. Тоже самое и с видеоканалами. Как только по одному из них что-то из ряда вон выходящее, твой мозг на подсознательном уровне пошлет сигнал тревоги. Все, дальше с видео работают другие специалисты.
— А вы это пробовали?
— Да, я проработал оператором полтора года. И как видишь, голова не лопнула. Давай и ты попробуешь!

Менеджер протянул Майе пластиковую капсулу. Она поднесла ее к запястью, и несколько капель белесой жидкости вошли в вену. Препарат подействовал мгновенно. Менеджер включил экран, разбитый на сотни разноцветных квадратиков — ракурсов камер наблюдения, расставленных в разных местах города. Она успела отчетливо ощутить очередность, в которой включались каналы, хотя все они включились в течение пары секунд.

— Время ощущается по-другому, — отметила она.
— Это нормально.

Менеджер выключил монитор.

— Для первого раза хватит.
— Сколько времени прошло?

Свои часы вместе с мобильным и другими личными вещами ей пришлось оставить в шкафчике на входе.

— Четыре часа, — ответил менеджер. — Обычно операторы работают сменами по шесть часов. Четыре смены в сутки с получасовыми перерывами.

Так Майя получила работу.

2.

Главная проблема заключалась в том, что работа не заканчивалась, когда монитор выключался. В любое время дня в Майином мозгу мог вспыхнуть флешбек. Случайная картинка, никакого криминала, но картинка, увиденная в таких подробностях, каких в обычной жизни даже не замечаешь.

Что касается сигналов тревоги, то за первые три недели работы она только раз заметила кое-что необычное. В гостиничном номере полуголый мужчина душил голую женщину, и сигнал тревоги был послан автоматически. Но когда она вгляделась повнимательнее, то поняла, что насилие применялось к резиновой кукле, к слову, довольно реалистичной. Разговорившись в столовой с другими операторами, она узнала, что у них «сигнальные» ситуации возникают не чаще раза в месяц. Обсуждать подробности этих ситуаций строго запрещал устав. Когда Майя спросила коллег про флешбеки в нерабочее время, ей ответили, мол, обычное дело, ничего, со временем привыкнешь.

Прошли еще две недели, но Майя так и не привыкла к видео-вспышкам. Один из операторов посоветовал ей обратиться к штатному психологу. Доктор внимательно выслушал ее, настоял на пятидневном перерыве в работе и прописал таблетки, от которых видения не прекратились, но пришла бессонница. Несколько ночей подряд она бродила по спящему району, потом выбросила лекарства, а еще спустя два дня вернулась на работу.

Когда случился очередной флешбек, Майя ехала в метро. Она увидела собственную рубку с монитором, только в кресле оператора вместо нее сидел рыжий парень лет двадцати пяти. Снято было со средней точки, так что она сумела четко разглядеть и его лицо, и квадратики монитора, отражавшиеся в его широко распахнутых зеленых глазах. Она узнала этого парня — оператор, с которым они как-то перемолвились парой слов у автомата с газировкой. Что-то необычное было в этой картинке помимо знакомой обстановки, но она не могла понять, что именно. И придя на работу, первым делом обратила внимание на нужный видеоканал. На коленях у рыжего лежал раскрытый блокнот, в котором он что-то с лихорадочной скоростью рисовал.

Майя знала, что пронести блокнот в операторскую рубку было практически невозможно. И уж конечно, она не могла понять, каким образом можно рисовать во время сеанса наблюдения, полностью поглощающего твое внимание. В перерыве она подошла к рыжему, жевавшему бутерброд за столиком в углу.

— Привет.

Он угрюмо кивнул.

— Давно здесь работаешь?
— Пять лет, — ответил он и был вынужден предложить ей сесть за столик.
— Можем встретиться после работы? — спросила Майя. — Ты когда заканчиваешь?

Он удивленно уставился на нее, прекратив жевать. Решил, что я его клею, подумала она и уточнила:

— Просто хочу с тобой поговорить.

Его последняя смена заканчивалась на полчаса раньше, чем ее, и парень согласился дождаться Майю в кафе неподалеку. Кафешка была залита синим светом, благодаря которому рыжая шевелюра казалась зеленой. Он пил пиво за столиком в глубине зала. И здесь он пытается спрятаться. Заказав кофе, Майя выпалила:

— Ты у меня на одном из каналов.
— И что?
— Я видела кое-что необычное… Возможно, это не мое дело…
— Возможно.

Нельзя было сказать, что разговор сразу задался.

— В общем, что я хотела сказать… — произнесла она. — Можешь показать рисунки?
— Какие рисунки? — собеседник решил идти в отказ.
— Я же видела. Не представляю, как ты умудряешься это делать во время сеанса!
— Не понимаю, о чем ты.

Ей пришлось уйти, не допив кофе. Когда она уже отошла от столика, то услышала:

— Эй!

Майя обернулась.

— Это личное.
— Я так и поняла, — ответила она и вышла из кафе.

3.

Они периодически сталкивались в столовой, и их общение всегда ограничивалось «привет-привет». Потом как-то раз он подошел к ней сам и спросил, какие фильмы она любит. Они оказались в кинозале следующим вечером. На экране вместо заказанной французской комедии шел американский блокбастер про боевых роботов планетарных размеров. Он положил ей на колени блокнот.

— Как ты проносишь его в рубку?
— Это моя проблема.

Подсвечивая мобильным, Майя открыла блокнот. Десятки рисунков и на всех — одна и та же женщина лет тридцати. Крупные карие глаза, темные волосы то собранные в конский хвост, то обрамляющие смуглое лицо прямым каре. Одетая, полуодетая, голая, сидящая за обеденным столом, в кресле перед телевизором, спящая, делающая зарядку… В полный рост, только торс, только лицо, только руки… Она успела посмотреть уже больше сотни рисунков, дойдя лишь до середины блокнота.

— Кто она?
— Я не знаю. Ее просто показывают на мониторе.
— Хотела бы я, чтобы кто-нибудь меня так полюбил, — полушутя выдохнула Майя, возвращая блокнот.
— Ты серьезно? Когда тебя любит тот, о существовании кого ты даже не догадываешься?
— Я не то имела в виду….
— А что? Когда любишь того, кого никогда не увидишь в живую?
— Если задаться целью, можно ее найти, — предположила Майя.
— Да? И что я ей скажу? «Привет, я твой наблюдатель»?
— Ты мог бы просто познакомиться с ней и не говорить, что видел ее раньше.
— У нее муж, ребенок… И это еще не все.

Майя понимала, что рыжему больше не с кем поделиться, раз он обсуждает это с нею, со случайной знакомой.

— Что еще? — подтолкнула она его.
— Она погибла больше года назад. Я видел ее фото в отчете о взрыве в метро, — произнес рыжий, а потом добавил: Кстати, мы смотрим записи трехлетней давности, если сама еще не поняла.

До конца фильма, все время, пока на экране с грохотом взрывались галактики, они целовались, и угол блокнота упирался ей в бок, под сердце.

© Антон Фридлянд