Планета вещей

Когда астронавт вернулся на Землю после длительного отсутствия, он обнаружил, что все жители его планеты куда-то исчезли. Это было ошеломляющее открытие. Ну, вы понимаете.

За время долгого полета он не раз признавался себе в том, что отвык общаться с людьми. Предстоящая встреча с ними пугала его и заставляла нервничать. Он не знал, удастся ли ему преодолеть невидимый, но осязаемый барьер, который возник за годы его одиночества.

И тут он обнаружил, что за этим барьером никого нет. Люди куда-то исчезли. Но остались следы их присутствия. Обследовав на найденной после посадки машине несколько опустевших городов, астронавт повсюду обнаруживал одно и то же. Везде – нетронутые дома, магазины, полные товаров, автомобили, припаркованные у обочины как будто на минутку. Никаких следов насилия, никаких намеков на эпидемию. И, конечно же, ни одного трупа – кроме тех, что были похоронены ранее.

Никто из ушедших не оставил прощальной записки. Никто не забрал с собой важные вещи и драгоценности – все осталось нетронутым в спящих без хозяев квартирах. Люди ушли, остались только их вещи. И астронавт понял, что теперь ему предстоит жить среди вещей.

Выбрав для жизни город с широкими проспектами и множеством парков (за парками давно уже никто не ухаживал, но астронавта это мало волновало), он принялся исследовать его квартал за кварталом, выбирая самые лучшие вещи, которые могли ему быть полезны. Он обнаружил, что за время его отсутствия вещи, которыми пользовались люди, стали более удобными и привлекательными. Попадались ему также чудо-вещи, о существовании которых он никогда не слышал. Но даже те вещи, которыми он регулярно пользовался раньше, стали совсем другими. Это были новые вещи – с новыми функциями, новыми удобствами, новыми достоинствами.

Чем ближе он знакомился с вещами, заполнявшими город, тем чаще ему приходилось обновлять свой личный набор. Стоило ему найти, к примеру, кофейную машину, по всем признакам являющуюся совершенной, как спустя четверть часа на глаза ему попадался агрегат для приготовления кофе гораздо более удобный и красивый, нежели предыдущий. То же самое относилось и к другим полезным предметам, которыми астронавт пользовался или не пользовался, но держал в зоне видимости на случай, если вдруг понадобятся.

Таким образом, астронавт оказался в центре непрерывного круговорота самых разных вещей. Одни вещи он отправлял на помойку, чтобы заменить их другими, более совершенными. Затем эти новые вещи уступали место еще более совершенным, а те – следующим. И так без конца.

В какой-то момент астронавту стало казаться, что, исчезнув с лица планеты, люди не успели остановить заводы, и они по-прежнему функционируют где-то под землей, выбрасывая на поверхность все новые и новые предметы – еще более полезные и незаменимые.

Иногда астронавт производил генеральную уборку на огромном складе, выбранном им в качестве постоянного жилища. Вышвырнув вон сотню-другую самых разных вещей, он тут же ощущал потребность заполнить возникшую пустоту, и в его обители одна за другой появлялись новые вещи – вещи, мимо которых нельзя пройти, вещи, которыми следует обладать даже если они тебе совсем не нужны.

Постепенно астронавт начал путаться в окружавших его устройствах, аппаратах и предметах дизайна. Он уже не мог с уверенностью сказать, каким целям служит та или иная вещь. Но вещи в его жизни так часто сменяли друг друга, что пытаться разобраться во всех их функциях не было нужды.

Стремясь получить от своих вещей максимум удовольствия, астронавт старательно пользовался ими, понимая при этом, что времени хватает только на малую толику вещей, остальные же остаются невостребованными. Это раздражало его, и он начал выбрасывать те вещи, которыми не успевал воспользоваться, а с ними вместе – те вещи, которыми он пользовался однажды, или только собирался воспользоваться.

Но новые вещи все прибывали и прибывали. Порою астронавт был уверен, что он не приносил на склад тот или иной предмет. Однако утверждать что-либо с уверенностью было невозможно – ведь некоторые вещи самосовершенствовались по мере их использования или не использования, незаметно приобретая новую внешность и обогащаясь несвойственными ранее функциями.

Когда астронавт понял, что понемногу сходит с ума, он спешно покинул склад и, поставив посреди пустыря палатку, несколько дней пробыл в забытье, которое принесло ему удивительное облегчение. Затем он пришел к выводу, что в его палатке не достает фонарика и принес фонарик из ближайшего магазина электротехники. Там же он нашел компактную походную горелку, а в соседнем магазине – набор небьющейся посуды. Вещи снова начали наполнять его жизнь, и, хотя он все время твердил себе, что может остановиться, когда захочет, он не останавливался, и вскоре палатка уже стояла в центре пустыря, плотно заполненного вещами. Вещами, которым не страшны ни дождь, ни снег, ни палящее солнце. Вещами, которые только и ждут, чтобы их использовали.

Постоянно проживая среди сонма вещей, астронавт узнавал о них все больше и больше. Это касалось не каких-то вещей по отдельности, а всех вещей сразу. Он узнал, что с вещами можно общаться. Он понял, что вещи можно любить, рассчитывая на ответную любовь. Он понял также, что вещи ничем не хуже людей. И еще он понял, куда подевались все жители Земли.

Они никуда не сбежали. Они не стали жертвами сверх-массового покушения. Более того, они не умерли.

Они были здесь. Здесь, среди вещей – неотличимые от них, тождественные им, такие же совершенные и полезные. Граница между людьми и вещами стерлась, пока астронавт был в полете. Произошло это, вероятно, безболезненно – в тот самый момент, когда вещи стали столь же человечными, что и люди, которые их сотворили. В тот самый момент, когда люди стали такими же функциональными, как их вещи.

Это открытие могло бы удивить и обескуражить астронавта. Возможно даже, могло бы сломить его волю. Если бы он не был роботом. Но он-то оставался тем, кто он есть.

© Антон Фридлянд